New York New Year Stories.

Год подходил к концу и оглядываясь назад, он понимал, что в целом год вышел не слишком продуктивным – мало что было написано, создано или исполнено. За исключением небольшого летнего путешествия, которое значительно снизило давление и бессмысленность 2013 года. Оглядываясь дальше, на последние лет десять назад, он не смог вспомнить ни одного достойного “Нового Года”, не видел никаких добрых перспектив на предстоящий декабрь и купил билет на самолет с серебристым крылом…

В Нью-Йорк он прилетел 24 декабря, за день до Рождества. Такой был план. От многих, кого он встречал раньше, местных и эмигрантов, которые уже длительное время живут в Нью-Йорке, он всегда слышал одно и то же, что здесь если и есть, чему восхищаться, так это атмосфере Рождества и Нового Года. (Тому подтверждением были еще и оба фильма с Маколеем Калкиным). Так или иначе, вечером 24-го ему нужно было найти сим-карту в ближайшем T-Mobile и оберточную бумагу для подарка из России знакомой S, которая как раз в этот вечер праздновала свой день рождения в одном из местных ночных клубов. Самолет приземлился днем, но почти все после шести было закрыто, поэтому про номер и сим-карту он мог уже забыть и как ни странно найти подарочную бумагу для упаковки подарка перед Рождеством в самом центре Манхэттана оказалось не так просто. Уставший после 10-часового перелета, он заглянул в знакомый бар на 9 Ave, узнать у кого-нибудь, что ему делать. Не успел бармен принести пива, как к нему подошла милая девушка в поисках сигареты. Как и раньше, слово за слово, через мгновение он уже сидел за столом с парой черных девушек и каким-то странным парнем, который старался как можно больше узнать, как себя чувствует Сноуден. После праздной и тесной беседы женщина тридцати лет отправилась навестить свою взрослую дочь, парень со Сноуденом не был рад пальцам, которые женщины крутили у виска, когда он открывал рот и растворился еще до выхода из бара. Он проводил девушку и отправился в хостел на еще один “перелет”. Конечно, без сим-карты и подарочной бумаги.

Наступило Рождество. Американские дети в бешенстве в своих уютных домах разрывали своими хилыми рученками пеструю упаковку рождественских подарков под елкой. Он же помятый проснулся в хостеле в ожидании Санта Клаусов и “липких бандитов”. Ни того ни другого он не встретил. Даже бомжей, переодетых в Санту. К тому же, 25 декабря почти все было закрыто, что напомнило ему Москву первого января. Ближе к вечеру, удалось встретиться с M, которую он повстречал в августе и найти подарочную упаковку у азиатов в одном из сувенирных магазинов. Упаковывать нужно было оренбургский платок. Перед отъездом для него это казалось самым адекватным подарком из России, даже учитывая предстоящую Олимпиаду. Так сложилось, что упаковывать ему помогала типичная немка в хостеле с соседней кровати. Прежде чем уйти, немка достала из сумки точно такой же оренбургский платок и улыбнулась. На вопрос, знает ли она, что это такое, она с улыбкой пошатала головой и сказала, что это подарок от ее бабушки. После очень короткой лекции о том, что же все-таки это такое - улыбка на ее лице сгладилась и за ней захлопнулась дверь. К тому же, она настолько ужасно обернула платок, что вежливо дождавшись, пока она уйдет, он переупаковал все заново.

Погода была не очень приятная. Холодно, чтобы одевать весенние ветровки, но достаточно сухо и тепло, чтобы ходить в кедах. Думаю, даже цифры ничего не скажут. В отличии от Москвы, там другие -2 и другие +4. В один день можно было просидеть на улице целый день, а на следующий - перебегать от станции до станции. И наоборот. Люди на улицах улыбались с такой же частотой как и обычно, а у некоторых на лице можно было прочесть муки Рождества, которые они с трудом преодолевают, тратя огромные деньги на бесполезные подарки миллионам своих друзей.

Официально Рождество было провалено, что в общем-то не оказалось для него сюрпризом. Близился Новый Год и нужно было определиться, где его отпраздновать. Многие, кто встречался на его пути отвечали примерно одинаково - Times Square - это самоубийство. Впрочем, может, он и сам подводил аккуратно к этому ответу. Всегда оставалось несколько вариантов ночных клубов, куда его могла провести знакомая S; не то чтобы каких-то особенных, просто с билетами он мог разобраться с последний момент, что в общем-то не позволяло ситуации выйти из-под контроля.

Тем временем в кинотеатрах начинали идти предоскарные фильмы. Ожидание быстро отсмотреть всё - на день третий превратилось в желание попасть хоть на один из них. В итоге, после “Она” и “Волка”, он два часа не отрывал глаз от экрана “Льюина Дэвиса”. 15-20$ и на экране твой любимый герой, говоря словами группы “Иванушки International”. На все остальные времени не осталось. Да и не нужно. Как оказалось, лучший фильм 2013 года он уже увидел. Вот только какой из этих трех?

К тому же, как оказалось, август и новогодние праздники относительно концертов, мероприятий и выступлений - полная безнадёга точка ру, возвращаясь к творчеству “Иванушки Int”. Даже в Нью-Йорке. Лишь один вечер для него мог разбавить культурную тишину. Трибьют Боба Дилана в кафе “Wha?”, с которого начинал сам Боб в 60х. Но трибьют был ху#вый. Что для него было действительно странно - Дилана он сам пел гораздо лучше.

А про Таймс то же самое говорила и К, которую он встретил через пару дней после приезда. Она была с парой друзей, чьих имен уже и не вспомнить - Эван, молодой паренек, работавший с ней над постановками бродвейских мюзиклов и Патрик, старый менеджер отеля, пидор и, как он подозревал, растлитель малолетних, хотя сам Патрик это, конечно же, отрицал. Первые минут 5-10 разговора были всегда туристические. Эван вскоре ушел, она, попрощавшись, обещала показать свое рабочее место, он же старался не нагрубить Патрику и покинуть заведение.

На следующий день он созвонился с К и встретился с ней в ее офисе в Film Center. Она провела его по их огромной студии, продемонстрировала как и что они делают для бродвейских постановок, что, как оказалось, производит гораздо больше впечатления, чем экскурсии к статуям свобод или на крыши высоких зданий. Что не удивительно. Они пообедали, прошли по сороковым, она подробно рассказала, что происходит на Times Sq в новогоднюю ночь, хотя сама ни разу там не стояла, что впрочем тоже не так уж и странно. Он тоже никогда не стоял на Красной Площади в новогоднюю ночь. Аналогично с Москвой, серьезные технические неудобства усугублялись отсутствием вообще какого-либо действия. Дважды подряд пересмотреть “Бен-Гур” было бы более воодушевляющим и плодотворным занятием. Ей 49. Кошатница. За кружечкой пива она показала ему все ее 1457 фотографий на айфоне, из которых половина - ее кошки. Также несколько фотографий с её тремя огромными дилдо, про которые она рассказала отдельную лекцию, как она и ее 35-летний парень их используют. Его имя уже не вспомнить, но она поспешила на встречу с ним в Бруклин и попрощалась.

На новогоднюю ночь, плюс и минус три дня его хостел был полностью забит, наверное, уже за год, поэтому дальше ему нужно было искать жилье на несколько дней. Удалось остановиться в апартаментах N, подруги S, которую он встретил прошлым летом. Где-то в Upper Manhattan и, как оказалось, всего в получасе на метро до центра. Типичная Нью-Йоркская квартира: курить - на пожарной лестнице, номера квартир - буква и цифра и, конечно, netflix. Ей 29. Она из Польши. Последние года четыре живет в Нью-Йорке и занимается real estate. Кота зовут Клакер.

Рано утром он должен был бросить у нее свои вещи и взять ключи, прежде, чем она уйдет на работу, хотя в прошлую ночь он встретил двух русских девушек, разговор с которыми продлился до самого утра. Хотя это больше было похоже на скандал и выяснение отношений, что в итоге вывело этот эпизод за рамки адекватности и создало новое правило - не встречать русских или ограничиться неловким кивком, будто встретил старого одноклассника. Точно так же, как и он не хотел никого встречать, также он не хотел, чтобы встретили его самого. Русские рассуждают иначе, преимущественно глубоко и красиво, но в подобных обстоятельствах слушать это совсем не интересно. Так или иначе, изможденный он утром отправился наверх по карте и по адресу и по лестнице, не заметив лифта, с чемоданом прошагал шесть этажей и запыхавшийся улыбнулся, что-то промямлил в ввалился в квартиру. Прилег.

Вечером они смогли нормально поговорить. У него была бутылка водки. У нее - калифорнийская трава. Она спросила: “Чем ты занимаешься?”. Он ответил: “Всем”. Она попросила что-то нарисовать; странно, но он уже знал - что. Клакера в это время в помещении не было - кот был с ее бывшим: поэтому, не заводите кота раньше времени, если не хотите оказаться предметом постановки Вуди Аллена. На следующий день, как только в кинотеатре пошли финальные титры “Волка с Уолл-стрит”, он получил сообщение от N. Они встретились, купили холст, краски, кисти и все остальное. Все было готово, чтобы начать работу. Однако работу пришлось отложить на следующий день. Водка осталась в морозилке. Трава не кончилась. А над картиной он постарался. К следующему дню она была полностью готова.

Периодически часами беседуя с N о жизни в Нью-Йорке, прочей бытовухе и вообще обо всем, он ловил себя на мысли, что говорит с человеком на другом языке и совсем этого не замечает. Новый Год был совсем близко. От N про Times Sq он не услышал ничего нового. В один из дней он все же заглянул на одну из не примечательных вечеринок, которые устраивала S, чтобы поздравить ее и взял билеты на новогоднюю ночь. Пусть будут.

В новогоднюю ночь в центре метро было закрыто на нескольких станциях. Центральных. На передвижение это сильно не влияет. В центре все, конечно, перекрыто. Копы и пончики. Все как положено.

Он перемещался из одного места в другое, повидать разных людей. Может быть, тем, кто стоял часами на Таймс в своей компании - это время показалось терпимым, хотя было достаточно прохладно. Опять без цифр, но в тот вечер кофе пить на ходу на улице для него было не очень приятно. По пути в баре он встретил канадца, который все обещал, что в Сочи Канада сокрушит Россию. В итоге не сыграли, но думаю он и так вполне доволен “золоту”.

Какое-то время следовал типичный ночной клуб Нью-Йорка. Там он встретил S и всех остальных. Вспоминая подобное время в Москве, для него происходящее определенно выглядело менее душевно. Ни слова от мистера Путина, ни какого-то разнообразия в глазах окружающих. Просто четверг. Или среда. Что это был за день? И важно ли это?

Потом падал какой-то шар. Двенадцать. Люди начали распространяться от Таймс по домам или барам. Веселье, очевидно, не прекращалось. Поймать такси в новогоднюю ночь - не так то просто. Вернее, просто, но холодно. Даже в городе, где все автомобили - такси. 

Что же. Было прохладно. Холод влажный и крепкий, улицы чисты - в отличие от теплой и нежной новогодней прохлады Москвы с литрами слякоти на тротуарах. Ни один бомж не носил колпака Санты. Порой все работало по укороченному графику. Порой случались “московские” зимние перебежки от метро до дома и обратно. Ни липких, ни мокрых бандитов. Снег как природное явление отсутствует. Каждые 12 часов трудно понять - как одеться. В остальном - Нью-Йорк. Именно такой, про который я… вернее, он писал раньше и был ли это для него Новый Год в Нью-Йорке или же Нью-Йорк в Новый Год - понять не легко.

Покинул Нью-Йорк он в начале января, сразу перед тем, как на город обрушился аномальный холод; как всегда с килограммами изюма в шоколаде, а в обратный список добавились простые, но трудновывозимые товары - IPA и Campbells.